Осетинские фамилии

ЦАЛЛАГОВЫ (ЦÆЛЛАГТÆ). В ходе научной экспедиции 1986 г. в Трусовском ущелье наше внимание привлекли Цаллаговы, жив­шие в с. Четыре. Они относятся к числу тех немногих осетинских фамилий, которые достаточно давно проявили интерес к своей родослов­ной. Еще в далеком 1894 г. Уруспий Сергеевич (Секкоевич) Цаллагов, опираясь на рассказы старших из своей фамилии, Галгу и Шахмарза,а также Уаха Цогоева, Караше Агкалаева и Тако Хоранова (возраст каж­дого приближался к 100 годам), составил родословную с детальной гене­алогической таблицей, в коей потомки первопредка Цаллага учитывались лишь по мужской линии. В советский период дело продолжил сын Уруспия — Гавриил.

Наконец, в 1998г. родословную карту Цаллаговых соста­вил Тасолтан Кириллович. Уточняя собранные ранее сведения, он провел большую археографическую работу, выявив ряд ценных данных в церков­но-приходских и архивных хранилищах. К родословной карте прилагается отдельно изданный альбом(в подготовке которого приняли участие мно­гие члены фамилии) с 752 фотографиями Цаллаговых, начиная с Сахмата Исламовича(1807—1886) и кончая Асланом Руслановичем(1978 г. р.). Причем вся эта титаническая,кропотливая работа велась (как сказано в предисловии к альбому) с единственной целью — чтобы молодые поколения чтили старших, были достойны их чести и стремились новыми хорошими делами приумножать славу предков.

Подробная таблица Цаллаговых на сегодняшний день насчитывает 12 колен в разных ветвях родословного древа. Получается, что родо­начальник фамилии, принадлежавший к колену Сидамонта наследников Ос-Багатара, жил примерно 360—400 лет тому назад. Примерно к этому времени, согласно генеалогическому преданию, относится постройка кре­пости (Цаелладжы фидар) в Алагирском ущелье на горе Белой (Урсхох) на левом берегу Ардона. Позднее Цаллаг в поисках более удобного места спустился к подножью горы и обосновался у родника в местечке под на­званием Цыфджын. Развалины его каменного жилища можно увидеть и в наши дни. На новом месте Цаллаг обзавелся семьей и стал отцом пятерых сыновей. Назвал их Тко, Сосланбег, Ларсен, Дзабег и Мамсыр. С увели­чением численности семьи возникла потребность в расширении хозяйства. С этой целью Цаллаг с домочадцами перебрался на правый берег Ардона и на довольно удобном участке между Уналдоном и Майрамдоном основал с. Унал.

Данные родословной подтверждаются другими сведениями. Так, Ф. Хозиев в книге «Уаелладжыры комыл — туалтаем», опираясь на народ­ное мнение, пишет, что первыми жителями Унала считаются Цаллаговы,«перебравшиеся сюда с местечка Цыф у подножья Белой горы. С ними поселились Годжиевы и Тахоховы. Руины двух башен Цаллаговых до сих пор видны: одна на берегу Уналдона,другая — на берегу Майрамдона».

По собранным Б. А. Калоевым этнографическим материалам, в Унале выделялась «большая фамилия Цаллаговых». В последней четверти XIX в. этот аул в горной Осетии славился богатством своих садов. Первый фрук­товый сад в 1886 г. заложил Дженардыко Кочиевич Цаллагов.

Среди достопримечательностей Унала — церковь, росписи которой принадлежат кисти Коста Хетагурова. В 1894 г. аул состоял из 42 дворов, в 1926 — из 58, из которых «не цаллаговских дворов было всего 6».

В Унале находилась одна из первых в Осетии школ. История ее созда­ния связана с возобновлением в начале XIX в. деятельности Осетинской духовной комиссии. В 1826 г. экзарх Грузии предписал ее членам обучать осетинских детей «грамоте по-осетински», после чего при церквах аулов Упал, Саниба и Джинат создали школы с несколькими учениками в каждой. Грамоте в них обучали священники-деканозы сссспо букварю И. Ялгузидзе.

В делах Сословно-поземельного комитета второй половины XIX в. со­хранилось прошение Цаллаговых с просьбой предоставить им «права дво­рянства».Наряду с перечислением заслуг и достоинств, просьба обуслав­ливалась большим уважением «со стороны соседних народов» и равными правами с тагаурскими алдарами и дигорскими баделятами.

Кавдын Гуыдзоевич Цаллагов из с. Унал писал: «В настоящее время (в третьей четверти XIX в.) правительству угодно подобрать дела гор­ские формально и положить всему конец, для чего учреждена и комиссия во Владикавказе под председательством генерала. Комиссия эта должна определить дворянство тем,которые пользовались этим именем до при­бытия русского правительства… основываясь на таких правах, которыми дворяне пользовались между своими племенами. Предки наши, а также и мы, — продолжил Кавдын, — произошли от племени Сидамона. Жительство наши предки имели,и мы имеем в Унальском ауле, где мы имеем в полном своем распоряжении как земли, так и леса. Фамилия наша с давнего вре­мени была уважаема между соседними народами, как по достоинству, так и по своему происхождению. Предок наш Сидамон был (предводителем)старшиной, который сам собирал отряды против других племен (по надоб­ности), что могут подтвердить те же сами племена…В настоящее время служим усердно Богy и Великому Государю и Отечеству… В походах и сражениях участвуем и получаем награды, а именно: старший из братьев Кавдын Цаллагов был во время войны в Турецкой кампании и был на­гражден двумя медалями (крестами) за усердную службу. Второй же брат Дзаба Цаллагов во время службы на войне в Польше и Венгрии был на­гражден за храбрость и усердную службу двумя медалями. О чем имеем честь доложить оному комитету в представлении нам родословной росписи о нашем происхождении… Старшина Унальского аула Кавдын Цаллагов».

В Центральном государственном архиве Северной Осетии сохранил­ся «Посемейный список постоянных депутатов в комиссии для разбо­ра сословных прав горцев Кубанской и Терской областей (по Алагиро-Мамисонскому участку Осетинского округа [Список фамилии Цаллаговых])», подтверждающий происхождение Цаллаговых.

Со временем Цаллаговы переселялись в другие места Осетии. В част­ности, по родословной, старший сын родоначальника фамилии — Тко — перебрался в аул Четыре Трусовского ущелья, а часть его потомства — в с. Уалфаз. Помимо Четырса, Цаллаговы переселились в Лабу, Тамиск, Алагир,Красногор, Гизель, Заманкул, Ольгинское,Хумалаг, Владикавказ и в станицу Новоосетинскую. Моздокские Цаллаговы все являлись каза­ками. В архивах о них сохранилось немало сведений. Например, Констан­тин Васильевич Цаллагов (1879 г. р.), согласно документу начала XX в., из казачьих детей станицы Новоосетинской, православный. Окончил 4 класса миссионерской духовной семинарии, затем — Оренбургское каза­чье юнкерское училище. В 25 лет стал хорунжим. Среди тех, кто упрочил авторитет Цаллаговых в дореволюционное время, особое место занимает Андрей (Налык) — видный общественный деятель, публицист,этнограф, представитель прогрессивного крыла учи­телей Осетии. Он собирал, анализировал и публиковал различные циклы нартовского эпоса, способствуя тем самым пробуждению интереса осе­тинской общественности к истории и культуре своего народа, к проблеме формирования национального самосознания осетин. До наших дней не потерял своей научной значимости историко-этнографический очерк Андрея «Селение Гизель». В нем даются историко-географическая справка, под­робная характеристика занятий,быта, материальной и духовной культуры гизельцев. А. Цаллагов принял активное участие в выступлении гизельцев 1902 г. Весной жители села обратились к начальнику Терской обла­сти с жалобой на притеснения и растрату общественных денег старшиной Гизели. Приехавший для разбирательства штабс-капитан Степанов на сходе откровенно стал на сторону старшины. Возмущенные жители села выгнали Степанова. Но тот вскоре вернулся с отрядом казаков и аресто­вал «четверых зачинщиков беспорядков». В ответ «крестьяне ударили в набат, и моментально собралась на церковной площади громадная толпа народа, которая бросилась на начальника участка и стала бить его». Тот, «защищаясь, стрелял в толпу. Он сам и несколько человек казаков полу­чили удары дубинками и с трудом отбились». Для подавления волнений в Гизель направили сотню казаков во главе с начальником Владикавказско­го округа полковником Вырубовым. В результате было арестовано 58 че­ловек.Среди них — народные учителя Харитон Уруймагов и Андрей Цаллагов.

Заканчивая рассказ о Цаллаговых, отметим еще одну хорошую ини­циативу — создание фамильного фонда. Его руководство составили пред­ставители всех населенных пунктов республики, в которых проживают Цаллаговы. Фонд формируется из добровольных взносов; собранные материальные ресурсы предназначены на оказание материальной помощи родственникам, по разным причинам оказавшимся в затруднительном по­ложении.Выделены специальные деньги на стипендию для студентов из членов фамилии.

Пример Цаллаговых показывает: там, где старшие не на словах, а на деле заботятся о новых поколениях, передавая им бережно хранимые слав­ные традиции предков,подкрепляя их своими добрыми делами,там воз­никает меньше проблем с молодежью.

ЦАРГАС — фольклорный предок дигорской знати.Со временем об­разовался сословный титул — царгасата.

По редакции генеалогического предания,опубликованного В. Б. Пфаф­фом, Царгас,попав в Дигорию, долго скитался по Стурдигорскому уще­лью. «Мучимый голодом, Царгас однажды в отчаянии лег отдохнуть. В это время пролетел над ним черный орел с горною индейкою (джумар) в когтях и как-то уронил свою добычу к ногам умирающего Царгаса. Поблагодарив Бога, он устроился на этом месте и населил Стур-Дигорию выходцами из других аулов». В данном случае фольклорная традиция наделяет орла функ­циями посланника Бога, спасителя Царгаса и патрона общества. Определенную информацию о процессе возвышения знатных фамилий несут генеалогические предания. По некоторым редакциям,родоначальник стурдигорских владельцев Царгас появился в горах «в феодальное время», когда здесь «алдарствовал Астанов Дзамболат». А. К. Джанаев в этом сюжете склонен видеть отражение реальных исторических событий, отно­сящихся к генезису феодализма в Дигории, когда немалую роль еще играли вожди и родовые старейшины вроде Астанова.

В родословных Царгас предстает братом Шарваша — родоначальника абхазских князей Шервашидзе из рода Чачба. По народным преданиям, представители этого рода становятся правителями Абхазии на рубеже XI— XII вв. Однако в «Летописи Грузии» сообщается об осаде Анакопии вес­ной 1046 г. грузинскими и абхазскими войсками; во главе последних стоял эристав Шервашидзе. В любом случае возникновение княжеского клана Шервашидзе относится к предмонгольскому периоду. Так как Царгас и Шарваш в преданиях считаются братьями, то появление первого в горной Осетии можно отнести ко времени, предшествовавшему татаро-монголь­скому нашествию. По генеалогическим преданиям дигорских феодалов, Царгас обосновался в Дигории раньше Бадела.

По свидетельству А. М. Шегрена, «дигорцы не имеют князей, одна­ко принадлежат разным господам, которые есть двух больших фамилий, Баделидзе и Черкесидзе».Последние «уздени или старшины, как их рус­ские называют, мало над народом власти имеют, в услуги употреблять не могут… Дань получают малую и почесть невелика».

С течением времени от основных трех фамилий царгасатов «отпочкова­лись» родственные им фамилии. Так, в прошениях, поданных в Комиссию по разбору сословно-поземельных прав туземцев Терской и Кубанской областей,потомками Царгаса считали себя такие фамилии, как Гатаговы, Комеховы и Дзанкалицевы (Зекеевы). Самые многочисленные среди царгасатов, Карабугаевы, разделились на несколько ветвей: Айтеговых, Бутуевых,Кулиевых, Куцуковых, Сосрановых,Текаевых, Татооновых и Каровых.

Основой могущества царгасатов являлось пастбище Харес площадью в 3370 дес. За пользование этими угодьями крестьяне ежегодно доставля­ли феодалу по одному сыру и двухдневный сбор молока с каждого двора. Особо платили за выпас крупного рогатого скота и лошадей. За выпас од­ной лошади — козленка, двух — барана и т. д. О значении Хареса можно судить по количеству выпасаемого на нем скота. В 1867 г. на пастбище со­держалось 11433 барана, 919 голов крупного рогатого скота, 255 лошадей.

Каждая фамилия царгасатов (в 1864 г. их насчитывалось 32 двора, с общей численностью 118 душ обоего пола) имела на пастбище свои участ­ки. Границы владений четко обозначались географическими точками:пере­валами, реками, холмами и т. д.По словам самих царгасатов, пастбищем «родственники, царгасатские фамилии, пользовались и пользуемся так: с востока от Дроу и Ахсаргина до Баркахан — мы,Таймазовы; от Баркахана до Бадады-хох — мы, Карабугаевы, Текаевы, Сосрановы и Кулиевы; от Бадады-хох до Арси-афцаг и Ахсан-адага — мы, Кантемировы; и от Арси- афцаг до Стулли-афцаг — мы, Карабугаевы».
Безопасность пасущихся отар овец и табунов лошадей обеспечива­ла надежная охрана вооруженных царгасатов. Для этой же цели исполь­зовались боевые башни Таймазовых и Кантемировых на левом берегу р. Харес. Башня Таймазовых расположена в центре с. Куссу. Сложена из разноразмерных камней на глинистом растворе. Толщина стен — 1,5 м. Длина башни — 7,4 м, ширина — 6,9 м, высота сохранившейся части — 11,0 м. Примерно в 300 м к юго-западу от этой башни расположен масыг Кантемировых. Толщина стены — 1,3 м, длина и ширина — 6,0 м, наиболь­шая высота южной стены — 11,6 м.

К специфической черте характеристики подконтрольных царгасатам аулов можно отнести христианское исповедание части населения. О степени распространения христианства среди стурдигорцев говорит тот факт, что его исповедовали не только крестьяне, но и сами царгасата, несмотря на тесные связи с мусульманскими владельцами Малой Кабарды. Так, например, Георгий Кантемиров в середине XIX в. окончил Тифлисскую духовную семинарию. В 1875—1879 гг. в Стур-Дигоре возвели новую ка­менную церковь.

ЧЕРЧЕСОВЫ (ЧЕРЧЕСТÆ). Генеалогическое предание, за­писанное в Уаллагире, первопредка фамилии Черчеса вместе с Ханоем, Бицо, Маза, Гагкой и Зарахохом считает сыновьями одного отца из ко­лена Сидамонта. Хотя впоследствии фамилии, основанные братьями — Ханаевы, Бицоевы, Мазаевы, Черчесовы, Зарахоховы и Гагкаевы, — рас­селились по разным уголкам Осетии, браки между ними запрещены до сих пор. В Цамаде на скальном выступе в западной части села сохранился руинированный замок Черчесовых. В с.Инджинта на левом берегу Урсдона на южной окраине села отмечен полуподземный склеп Черчесовых.

В 1938 г. со слов 120-летнего Георгия Черчесова, одного из крупней­ших знатоков устного народного творчества осетин, особенно нартовского эпоса, была записана родословная этой фамилии. Рассказчик помнил 6 ко­лен: Гагу — Гапай — Гавдын — Быппи— Зна — Георгий. В традиционном осетинском обществе мужчины женились относительно поздно. Поэтому среди специалистов определение «возраста» фамилии принято вести из расчета 33 года на одно колено. Если дата рождения Георгия — 1818 г. —верна, то получается, что его далекий предок жил ориентировочно во вто­рой половине XVII в. Комментируя генеалогическую таблицу, рассказчик добавил некоторые детали.

У Гагу помимо сына Гаппая было четыре дочери. У Гаппая был один сын — Гавдын — и две дочери (вышли замуж за Боциевыхи Демуровых). У Гавдына было четыре сына (Саукудз, Быппи, Нафи и Науруз) и три дочери (они вышли замуж за Кангосовых, Агкалаевых и Фардзиновых). Среди имен детей обращает на себя внимание имя первого — Саукудз (бук­вально: «черная собака»). Такие имена носили охранительный характер и, как правило, давались в тех случаях, когда родившиеся раньше дети уми­рали по разным причинам, либо сам первенец появлялся на свет во время страшных эпидемий или в неурожайный год. У Саукудза, в свою очередь, было четыре сына: Мысырби, Цывзи, Арыз и Гази. У Быппи — три сына: Зна, Баппи и Тоти — и шесть дочерей: Аурхан, Бете, Гыдза, Налди, Эдзи и Кудина. У Нафи — сын Баразги четыре дочери: Тауче, Кызлаг, Фердауси София. У Науруза — четыре сына: Бодз, Бимбол, Гаппо и Темирбулат и дочь Гурдзыхан.

ЦАРИКАЕВЫ (ЦÆРИКЪАТÆ) В 1855—1857 гг. при пере­селении — Гауиса, Садага, Вахта, Алибека, Тагалега, Марзабека Царикаевых из Кета в Найанта, потом в Кабаново, Озрек их братья Дафа, Дагган,Муха, Тембулат, Муса, Махамат остались в Кета, а потом переселились в Чиколу.Все Царикаевы, живущие в Осетии и Кабардино- Балкарии, являются кровными родственниками и имеют тесные связи.

Среди знаменитых людей фамилии назовем художника Билара Хушиновича Царикаева(1955 г. р.). Работы Билара находятся в Госу­дарственной Третьяковской галерее в Москве, Владикавказском худо­жественном музее, Терской областной картинной галерее, частных собра­ниях в США, Венгрии, Великобритании,Франции, Германии, Италии, Польше.

Феликс Викторович Царикати (1964 г. р.) — заслуженный артист России, популярный исполнитель современных эстрадных песен.

ЦАХИЛОВЫ (ЦЪÆХИЛТÆ). Генеалогическое предание про­исхождение фамилиисвязывает с Цахилом, который по однимверсиям являлся «любимым внукомОс-Багатара», по другим — его братом.Про­тотипом фольклорного героя Ос-Багатара являлся реальный Багатар— один из сыновей последнего аланскогоцаря. Следовательно, предание о сыновьях Ос-Багатара в первоначальном видесформировалось никак не раньше XIV в., ибо народная память наделила фольклорногогероя чертами, характерными для реального,исторического Багатара, жив­шего нарубеже XIII—XIV вв. В связи с этим кажетсяверной догадка

В. И.Абаева о том, что образ фольклорного Цахила не мог появиться до татаро-монгольского нашествия.

Попреданию, древнее население Уалладжира происходило от детей прародителя осетин Ос-Багатара — Царазона, Сидамона и Кусага. У по­следнего был сын Цахил, от которого произошла часть населения Алагир­ского общества, в том числе единственная фамилия, напрямую связанная с потомками Ос-Багатара — Цахиловы.

Однако существует и другая версия, которая Ос-Багатара считает од­ним из братьев Царазоновых—Цахиловых! Согласно этой версии, не Ца­хил является потомком Ос-Багатара, а наоборот, последний происходит из клана Царазоновых—Цахиловых. Возможно и другое объяснение: речь идет о девяти братьях из двух фамилий —Царазоновых (включая Ос-Багатара) и Цахиловых. Но в любом случае они выступают сообща. Эта версия, по сути, практическине рассматривалась в науке. Она опирается не только на фольклорные данные, но и на весьма интересный письменный источник— знаменитую Нузальскую надпись.

В делах Комиссии для разбора сословных прав горцев Кубанской и Терской областей сохранился документ, датированный августом 1860 г., содержавший «надпись на Нузальской Царазонской церкви». Надпись представляет собой 9 четверостиший на грузинском языке с синхронным переводом на русский:

«1) Нас было девять братьев — Царазоновы-Цахиловы: Ос-Багатар и Давид Сослан с 4-мя царствами борющиеся;
Фидарос, Доладороз, Сокур-Георгий, с презрением на врагов взи­рающие;

Братья наши Исаак, Романоз и Басил сделались добрыми рабами Христа (монахами);

Мы содержали в 4-х углах узкие проходы дорог;

в Касаре имели укрепление и сабаж (заставу), здесь содержу двери моста, о будущем обнадежен, в настоящем благополучен;

Руды золота и серебра имею в таком изобилии, как вода;

У грузинского (батони) князя похитил сестру, не оставил своего рода;

Постиг меня, клятвою обманул, наложил на себя вину мою и (грех);

Багатар утонул в воде войско осетин истреблено». В делопроизводстве комиссии стихотворение препровождено следую­щей записью: «Копия с надписи, сохранившейся и поныне на стене Нузальской Царазонской церкви, при сем прилагается для дальнейшего ис­следования как достопримечательный памятник». О существовании надписи неоднократно говорили и жители Нузала. В письме наместнику Кавказа они писали: «в 1821 году, когда священ­ник Николай Самарганов крестил наш народ, то все выше прописанные вещи похищены были». В 40-х гг. XIX в. В. С. Толстого уверяли, что «в 1821 г. священник Самарганов родом из Гори, прочитав эти надписи и найдя сокровища, их выкрал и надпись соскоблил». В 1879 г. П. С. Ува­рова со слов старожилов записала в своем дневнике: «В ауле Нузал через реку существует пещерный монастырь, где, по словам жителей, издрев­ле собрано было много рукописей и разных драгоценностей; священник- грузин, собрав членов своей семьи, подставил лестницы к скалам и вывез все бесследно». Трудно судить, насколько можно доверять приведенным свидетельствам. Точно известно лишь, что Самарганов действительно в начале 20-х гг. XIX в. по распоряжению экзарха Грузии «обревизо­вал всю христианскую Осетию». В Нузале он начал было строительство новой церкви, однако местные жители настояли на сохранении старой. «Н. Самарганову, вложившему в строительство 400 рублей, эта история не понравилась, он прибыл в Нузал и, как рассказывают очевидцы, изуро­довал фрески и надписи старой церкви».

Таким образом, эпитафия, на наш взгляд, действительно существовала и была создана, скорее всего, в начале XIV в. (ибо в ней говорится о гибели Багатара, имевшей место в 1304/6/ г.), а текст надписи отражает события XIII-XIV bb. Согласно устной традиции первой половины XIX в., в Нузале храни­лись некоторые реликвии аланской аристократии — шлем, колчан и копье Ос-Багатара. В 1869 г. их видел В. Б. Пфафф. По Военно-Осетинской дороге в древности располагались оборони­тельные комплексы и заставы, на которых взимали «плату с проезжавших купцов». Цахиловы контролировали начальный участок дороги. Проло­женная через дремучий лес, она перекрывалась заставой Чырамад («Из­вестковая»). Здесь стояли древние, сложенные из камня ворота, закры­вавшиеся «тяжелыми деревянными воротами». За ними в скале находится полупещерный навес, служивший убежищем дозорным из колена Цахилта.В большом камне перед воротами выдолблен «небольшой водоем». В ходе исследований обнаружены несколько железных цепей,которыми перекрывались ворота. Неисключено, что известный сасанидский кубок VII в., обнаруженный в этих местахеще в 1828 г., — не что иное, как плата за проход иранских купцов.

Главный культовый центр Цахилта — священный заповедник Мигдау в Урсдонском ущелье. Здесь расположен целый комплекс святилищ с ос­новным храмом Мигъдаудзуар.

Цахилта исполняли обязанности верховных судей. Высший судебный орган Алагирского общества и всей Осетии — суд Мадизан —располагал­ся под открытым небом вселении Дагом. Это был один из известнейших судов в Осетии. Здесь заседали наиболее известные знатоки обычного права, передававшие свой опыт из поколения в поколение. Рассматривая наиболее сложные и важные дела, Дагомский суд фактически превращался в суд верховный.

В окрестностях Дагома находится древнее святилище в честь Уастырджи, считавшееся «братом» святилища Реком. Интересно,что приглашенные на пиршество гости, какими бы почетными они ни были, после молебна в святилище усаживались в отдалении от Цахиловых.

Цахилта занимали северную часть Алагирского ущелья с селениями Дагом, Урсдон и Донисар. Фамилии этого колена жили также в других частях Осетии. В полном соответствии с арийским представлением об иде­альном общественном устройстве, Кусагонта-Цахилта были самыми мало­численными из древних колен осетинского народа — жреческое сословие всегда было наименьшим по численности, хотя и пользовалось большим почетом.

«Нузальская надпись» и родословный титул героя поэмы «Алгузиани» позволяют предполагать, что Цахил фигурировал и в генеалогии средне­вековой царской династии, принадлежавшей к колену Царазонта. Еще в XIX в. самая престижная группа семей из Царазонта, претендовавшая на происхождение по прямой линии от аланских царей, именовала себя не иначе как«Царазоновы-Цахиловы». По-видимому, в этом проявлялось древнее общеарийское правило, по которому правитель из среды военной аристократии получал легитимную власть лишь при условии при обще­нияк жреческой функции или генетической связи с жреческим сослови­ем. Конечно, Цахиловы являлись носителями не только жреческих функ­ций. Среди них было немало офицеров. Вспомним для примера Семена Цахилова — офицера российской армии, чьи отвага и подвиги были оце­нены несколькими боевыми орденами, включая высшую воинскую награ­ду — Георгиевский крест.

Основная масса Цахиловых жила в Дагоме Алагирского общества. В Урсдонском ущелье они населяли также Урсдон и Донисар. Непозднее
В. они переселились в с. Хуссар Ламар дон в Тагаурском обществе. В XIX—XX вв. Цахиловы расселились по равнинным селениям Осетии и городам Кавказа, России, бывшего СССР. Цахиловы были среди пер­вых жителей с. Лаба (Коста-Хетагурово) в Карачаево-Черкесии. Часть их участвовала в мухаджирском движении середины XIX в. Их потомки до настоящего времени живут в Турции, а также в других странах мира.

ЦЕРЕКОВЫ (ЦЕРЕКАТÆ) — средняя по статистическим дан­ным фамилия. Но по значимости — весьма заметная. Достаточно на­помнить о Церековых в нартских сказаниях. В одном из циклов сказано, что Арахдзау по указке Сырдона попросил у Сослана рубашку,сшитую Цереком. Сослан Грубо ответил:«Пусть отсохнет язык у того, кто под­сказал тебе эту просьбу». Видимо, Сослану очень дорог был подарок нартовского богатыря Церека.

Сегодня Церековы, потомки Церека, живут в Канаде,Австралии, Украине, Грузии, в городах и селах России. Они не забывают свою роди­ну — Куртатинское ущелье, впервую очередь, аулы Фардыгджын и Дал­лагкау.

По архивным данным, отца Церека звали Гайто, а отца Гайто — Найфон. От сыновей Найфона — Худзи, Гайто, Фарни и Бореи —пошли фамилии Худзиевых, Гайтовых, Фарниевых, Борсиевых.До сегодняшнего дня эти фамилии являются родственными (æрвадæлтæ). И еще следующие: Гуриевы,Хадарцевы, Цаликовы, Демуровы, Каргиновы,Дзаховы, Калоевы и Бритаевы.

У Церека был единственный сын — Боруко,и у того тоже один сын — Астархан.Последний женился на девушке из Демуровых,и родился у них сын Беслан. После смерти отца башня Церековых и все зем­ли остались ему. Беслан женился на богатой девушке из с. Цмити, до­чери Каргиева Араби. У них родились три сына: Асланбек,Дзамболат и Бимболат.Меньше всего известно о Бимболате. Говорят, что он был зятем Томаевых. Его жену звали Долхез, а сына — Касполат.Внук Бимболата, Симон, был офицером царской армии.

Больше информации сохранилось об Асланбеке. В свое время он был одним из самых образованных и известных людей. Его супругой была Доппа, дочь Гица Гуриева. Она родила четырех сыновей — Заурбека, Асламурзу, Долатмурзу и Хайти. Асланбек пользовался большим автори­тетом среди жителей ущелья и всей Осетии.Постоянно избирался депута­том от Куртатинского ущелья. Фамильная печать также хранилась у него. А мужество его было несомненным, о чем свидетельствуют полученные им многочисленные награды.

Таким же энергичным, как отец, был и Долатмурза.Он проявил муже­ство в боях на Дунае и вернулся Георгиевским кавалером.

Внук Асланбека, Зепка, стал членом Государственной Думы. За за­слуги перед Отечеством царь одарил его домом и земельным участком в Курской губернии.

Сын Хайти, Георгий (Цара), стал удачливым торговцем. Вплоть до Китая и Маньчжурии у него были магазины, гостиницы и торговые места. К сожалению, под конец все у него разладилось. Хоть он и уехал в Америку,но и там его дела не пошли.

В советскую эпоху у Церековых тоже были инициативные люди. На­пример, сын Долатмурзы Шамиль. После Великой Отечественной вой­ны он возглавлял колхоз в с. Дзуарикау. В 50-х гг. был директором Архонской мебельной фабрики, позднее — директором промкомбината в Пригородном районе. Несколько раз избирался депутатом в Верховный Совет республики. За успешную работу его наградили орденом Знак По­чета и несколькими медалями.

Уточнение

У вас не совсем достоверные данные. Долатмырза был дедом Шамиля, сына Долатгерея, моего прадеда. По вашим данным Зепка, которого награждал царь, и Шамиль, брат моей бабушки, получаются — внуки Асланбека, но они явно разных поколений.

ЦОГОЕВЫ (ЦОГОЙТÆ). Селение Луар — родовое гнездо фа­милии Цогоевых-сегодня значится только на исторических картах. Это старинное горное селение,где среди руин,покинутых горцами каменных, замшелых домов, еще тянутся ввысь своими выщербленными временем вер­хушками когда-то грозные башни. На окрестных буграх сиротливо ютятся приземистые могильники, где покоится прах ушедших в мир иной предков Цогоевых, Алборовых, Кадзаевых…

Сохранившиеся развалины башни, одно- и двухэтажных домов, рас­положенные в высокогорье Алагирского ущелья в стороне от оживленной автомагистрали, в 5 км по горной дороге от нижнего Унала, лишь изредка посещают туристы, а в летний сезон на Ауарские сенокосы поднимаются жители соседнего Унала. Название «Луар» мало что говорит представи­телям младшего поколения Цогоевых, впрочем, как и другим. Между тем в истории этого горного села и всудьбах фамилии Цогоевых, как в капле воды, отразились пути и судьбы осетинского народа.

История Луара и двух соседних с ним сел — Архона и Дейкау — ведет свое начало с VII в.,когда здесь появилось аланское поселение.О древ­ности Луара свидетельствуют аланские катакомбные погребения,располо­женные в толще холма ниже склепов XVIII в., а также фундаменты боевых башен и огромные завалы камней,образовавшиеся в течение столетий по краям пашен в результате расчистки земли. О более чем тысячелетнем при­сутствии человека в этих местах говорит и состояние окрестной природы.Горные склоны, некогда покрытые густым лесом, сегодня почти оголе­ны — на протяжении жизни многих поколений деревья вырубались на топ­ливо и для расчистки новых участков пашни. По какой-то причине аул Луар в предмонгольский период прекратил свое существование.

По преданиям предков, которые бережно сохранил и донес до нас Александр Сахугович Цогоев, вторичное заселение местности Луар от­носится к XIII—XIV вв.т. е. ко времени монголо-татарского завоевания равнины Алании, когда свою свободу отстояли лишь горные аланы.

Проведенные научные изыскания тоже говорят о том,что некоторые луарские башни и постройки были возведены в XIII—XIV вв.

По давним преданиям, здесь в это время осели предки Цогоевых. В начале XVI в.некий Фыдагл стал отцом троих сыновей:Цогоя, Албора и Кадза, от которых произошли три фамилии. Из-за малоземелья впо­следствии Кадза переселился В Туалетию,а Албор обосновался в Южной Осетии. Старший брат Цогой остался в этой местности, и от него пошла фамилия Цогоевых.

По преданию, между Цогоем и Кадза произошла размолвка. Кадза с отарами овец ушел в Мамисонское ущелье, где обосновался в с. Тли. До конца своей жизни Цогой больше ни разу так и не увидел Кадза. Братья не смогли найти общий язык, но их потомки относятся друг к другу по- родственному,и до сих пор между ними развита взаимопомощь.

В Луаре, кроме Цогоевых, Кадзаевых и Алборовых, проживали Легкоевы, Цибировы, Гаппоевы, Соховы и Бесаевы. Судя по всему, Гаппоевы, Соховы, Цибировы покинули Луар более ста двадцати лет назад. Во всяком случае, посемейная перепись, проведенная царскими властями в декабре 1886 г., зарегистрировала в Луаре только Цогоевых (234 чело­века) и их племянников Бесаевых (23 человека).

ЦОКОВЫ (ЦОКТÆ). По преданию, предок фамилии Цок, один из восьми братьев Астановых, родился в Махческе. Женился и дал своим детям фамилию Цоковых.

По другой версии, Цок, сын Баслука, жил в с. Вакац. Цок женился и стал жить отдельно от отца и братьев, а фамилию стали носить Цоковых.

По третьему варианту, Цоковы жили в Цакасе. Родоначальником фа­милии был Астан.Откуда он пришел, никто не помнит. У Астана было три сына. Одного из них звали Дзапар, другого Глон, имени третьего никто не помнит. Жили вместе. Астан построил башню над Махческом. Как-то Дзапар поссорился с отцом и переселился в Грузию. Там основал фами­лию Дзапаровых. По именам детей Глона были названы новые фамилии: Цакоевы, Оказовы, Тавасиевы, Цоковы, Гуасиевы, Налоевы, Скодтаевы, Цебоевы и Дзапаровы. Они считаются родственными (æрвадæлтæ).

ЦОКОЛАЕВЫ (ЦОКОЛАТÆ). Гулар, потомок Курта, связал свою жизнь с девушкой из Дзивгиса — Косер. У них родились три дочери и сын: Зарада, Залдуз,Залихан и Каир.

Одним летним днем их наемный пастух погнал скотину на пастбище. Когда стадо,насытившись, прилегло, пастух тоже пообедал, опустился на овчину и сладко заснул. В это время скотина зашла на чужие пастбища. Поднялся крик, но пастух так и не поднялся с овчины. Хозяин пастбища выгнал скотину, после чего застрелил бедного пастуха. Тот так и остал­ся лежать на своей овчине. Из мести за убитого пастуха был убит хозяин пастбища. Таким образом, между двумя фамилиями началась вражда.

Каир переселился в Дзивгис, его приютили родственники со сторо­ны матери. Шли дни, тяжелые времена стали забываться.Родственники построили Каиру дом,выделили ему землю под посевы и пастбища.К тому времени он уже достаточно крепко стоял на ногах и обзавелся се­мьей.Судьба подарила ему шесть дочерей: Фати, Гыгы, Госада, Мерет, Дзигула и Дуду. Дети подрастали.

Как-то Каир заболел и от болезни ослеп. Дочери по очереди водили его на нихас, кувды, свадьбы. Так он проводил дни. Как-то Каиру приснился бородатый мужчина, спросивший его: «Каир, ты хочешь быть один, или чтобы вас стало сто?» Каир издал счастливый возглас: «Я один, и этого недостаточно. Сто, сто!» После этого Всевышний одарил его с супругой Залда пятью сыновьями и одной дочерью: Абаци, Елкан, Хаут, Хуцист, Цокола и Тиризад. От этих пятерых братьев в последствии вышли пять фа­милий: Абациевы, Елкановы, Хаутовы, Хуцистовыи Цоколаевы.

У Каира было много друзей и знакомых в Дарьяльском и Дигорском ущельях, вплоть до Кабарды. И хоть к зажиточным общинникам он не от­носился, но скот держал в большом количестве. Свои стада ежегодно гнал на зимовку в поле, где у него стояло большое зимовье, подаренное другом-кабардинцем Хаутиовым Урусханом. Кутары Урусхана и Каира распола­гались бок о бок. И сегодня можно увидеть их развалины.

Когда потомство сыновей Каира достигло 88 семейств, Каир разде­лил их: Абациевы и Кучиевы, Цоколаевы и Хаутовы, Елкановы и Хуцис­товы.

После объединения с Россией у осетин появилась возможность уйти на равнину, и потомство Каира тоже переселилось из Дзивгиса в равнинные села. Были среди них и такие,кто в поисках работы уехал за границу.

В числе достойных предков Цоколаевых родословная называет следу­ющие имена: Габе, Курман, Гыдзи, Саламджери, Илиа, Кизилбек, Афако, Дзанхотт, Саукудз, Ислам, Никифор, Махамат, Телго, Микала, Бесагур, Куцири.

Геннадий Дмитриевич Цоколаев (1916—1976) — подполковник авиа­ции, Герой Советского Союза.

ЦОПАНОВЫ (ЦОПАНАТÆ). Фамилия появилась в Алагирском ущелье, в Архоне.Предок их Елдзар якобы являлся потомком Ос- Багатара. У Елдзара было два сына:Цопан и Айдарук. Братья в Алагирскомущелье стали кровниками, и, чтобы избежать мести, им пришлось поменять фамилию.Они стали Цопановыми по имени старшего брата и переселились в Дигорское ущелье.Известно, что Айдарук обосновался в Стур-Дигоре.

Александр Михайлович Цопанов (1855—?) — генерал-майор царской армии.

ЦОРАЕВЫ (ЦОРÆТÆ). Основателем рода Цораевых было ре­альное лицо по имени Цора. Его потомки в третьем колене переселились из горного селения Джимара в равнинный Какадур и создали здесь две боль­шие усадьбы. В нижней жили Гыбыл Бжоевич и его сыновья: Дзамболат,Темболат, Темыр, Джеорджи. В верхней —Усылыко и его дети: Газыбе, Агубе, Бесагур,Асламурза, Асланбек и Геор.

Из сыновей Гыбыла наибольшей известностью пользовался Темболат. Он был довольно грамотным человеком, побывал во многих странах, в том числе и в Америке. Будучи старостой села (хъаеуы хицау), сделал много добрых дел: добился от властей закрепления за селом пахотных земель,сенокосных угодий, выпасов для скота.Под его руководством шло пла­нирование улиц, строительство дорог, мостов,мельниц и т. д. Темболата знали и любили во всей Осетии. Трудно сказать, сколько раз он выступал в роли третейского судьи при решении спорных вопросов между селами, отдельными фамилиями и семьями. Без его участия не проходило ни одно примирение кровников. Умер в глубокой старости во Владикавказе.

В числе первых членов фамилии, получивших широкую известность, — Василий Цораев,учитель Тифлисской духовной семинарии.Вместе с Аксо Колиевым он первым из осетин окончил названную семинарию.Василий к тому же продолжил обучение в академии. В 1862 г. он перевел на осетинский язык «Осетинский букварь» архимандрита Иосифа, «По­следования святого Крещения и Миропомазания» и «Соборные послания святых апостолов Иакова, Петра, Иоанна Богослова и Иуды». В 1864 г. Цораев вместе с протоиереем Колиевым, священниками Сухиевым, Аладжиковым, Жускаевым, Цаликовым исправил вышедший ранее в Тифлисе перевод Евангелия. В 1868 г. в Санкт-Петербурге под эгидой Академии наук Шифнером были изданы первые тексты «народной поэзии осетин», записанные Д. Чонкадзе и В. Цораевым.

Рассказ о Цораевых закончим сюжетом о Мылыхо Цымурзаевиче (1910-1977). Он и его отец, один из основателей селения Фарн, хоро­шо известны читателям старшего поколения. В 30-х годах Мылыхо в род­ном селе возглавлял комсомольско-молодежную бригаду, прославившую­ся сбором больших по тем временам урожаев: 55 центнеров кукурузы и 195 картофеля с одного гектара. В заочном соревновании молодежных бри­гад Северного Кавказа,а затем и всего СССР, его комсомольский коллек­тив занял 1-е место.

В 1934 г. на 10-летие автономии Северную Осетию посетил Всесоюз­ный староста М. И. Калинин. Побывал он и в Фарне, колхозники которо­го начислили ему один трудовой день. Его материальное выражение вместе с подарками в январе 1935 г. М. И. Калинину в Москве вручила делегация фарновцев — Ислам Губиев, Цымурза Цораев, Хару Цахилов и Оменка Дауева. В 1935 г. Мылыхо возглавил бригаду в колхозе им. Белоцкого в Красногоре, и, как 22 июля сообщала газета «Пролетарий Осетии», облиспол­комом и обкомом ВКП (б) был премирован скакуном как лучший бригадир полеводческих бригад Северной Осетии. Одним из первых в республике М. Цораев получил высокую правительственную награду — орден Трудо­вого Красного Знамени, дважды избирался депутатом Верховного Совета СССР (первого и второго созывов).

Яркая, одаренная от природы личность, Мылыхо отличился не толь­ко на колхозных полях. Он был ворошиловским стрелком, инструктором школы джигитовки, прыгал с парашютом, принял участие в первом мас­совом восхождении молодых советских альпинистов на вершину Казбе­ка. Мылыхо отличался трудолюбием, организаторскими способностями, бескорыстностью, жаждой познать новое, стремлением помочь людям в любой ситуации, даже рискуя своим положением.Приведу лишь один малоизвестный пример. Когда по чьему-то навету был репрессирован отец будущего капитана атомохода «Ленин» Юрия Кучиева, от семьи отвер­нулись многие друзья и родственники. Мылыхо,несмотря на опасность самому попасть «в жернова» за содействие «врагам народа», всячески по­могал опальной семье. Не случайно впоследствии Юрий Кучиев отозвался трогательными словами на известие о смерти Мылыхо: «Потрясен вестью о кончине дорого старшего друга Мылыхо, преподавшего мне на заре юно­сти урок великого гуманизма, несокрушимого гражданского мужества». Мужество Мылыхо помогло вернуть доброе имя Коста Хетагурова. Это эпизод из его жизни и культурной жизни нашей республики практически никому не известен, поэтому остановимся на нем подробнее.

Сейчас мало кто знает, что благодаря усилиям именно М. Цораева богатое наследие поэта вновь стало достоянием народа. Дело в том, что в 1938 г. по инициативе группы писателей Северной Осетии, по согласо­ванию с Северо-Осетинским обкомом ВКП(б) и правлением Союза писа­телей СССР, руководство страны отнесло Коста к «буржуазным нацио­налистам», творчество которых «пронизано религиозными настроениями». На основании этого было принято решение об изъятии его произведений из литературного фонда.

Однако здоровые силы Осетии сразу же начали борьбу за реабилита­цию имени основоположника осетинской литературы. Уже в октябре того же года старейшины Южной Осетии избрали делегацию из двух чело­век — Цховребова и Плиева — и направили их к депутату Верховного Совета СССР М. Ц. Цораеву. Он в то время являлся слушателем Акаде­мии сельского хозяйства им. Тимирязева и находился в Москве. 20 дней Цховребов и Плиев провели в маленькой комнатке общежития академии. Помимо них, в инициативную группу вошли видный писатель-революци­онер Дзахо Гатуев и постоянный представитель от Северной Осетии при ВЦИК Давид Зангиев. Решения принимали вместе, а реализовывал их Мылыхо, используя авторитет народного избранника и орденоносца. По­сле обращения к А. А. Жданову, секретарю ЦК по идеологии, дело сдви­нулось.

22 ноября 1938 г. «Известия» опубликовали статью депутата М. Цораева «Великий сын осетинского народа». В ней Коста изображен как по­следователь идей Чернышевского и Добролюбова, блестящий публицист и художник-живописец, талантливый поэт, основоположник осетинской литературы и литературного языка, много сил отдавший просвещению сво­его народа. Приведя краткий очерк жизни и творчества К. Л. Хетагурова,Мылыхо напомнил, что в октябре следующего года исполняется 80 лет со дня рождения поэта и «уже теперь следует начать серьезную подготовку к этому юбилею». «Можно только поражаться, — продолжал он далее, — как это до сих пор произведения Коста не переведены на русский язык… руководитель сектора национальной литературы Детиздата Хакимов до­говорился до того, что революционные стихи Коста объявил «любовной лирикой незначительного художественного достоинства… Наши лучшие поэты должны теперь же приступить к работе, чтобы обеспечить к юбилею выскохудожественные переводы произведений Коста на русский язык и языки народов братских республик».

Статья оказалась знаковой и на 180 градусов переменила отношение официальных структур к Коста. 9 декабря 1938 г. статью перепечатали газеты «Социалистическая Осетия» и «Коммунист» (Сталинир), была она напечатана и в журнале «Фидиуаег».

После выхода статьи состоялись переговоры А. А. Жданова с пред­седателем Совета Министров СО АССР К. Д. Куловым. Кубади Дми­триевич занимал однозначно определенную позицию в данном вопросе и поддержал идею восстановления доброго имени поэта. В результате по поручению ЦК ВКП(6)была создана правительственная комиссия во главе с председателем Союза писателей СССР А. Фадеевым по проведению 80-летнего юбилея Коста Хетагурова на родине поэта-в ауле Нар Се­верной Осетии. В состав комиссии входил и М. Цораев.

Так М. Ц. Цораев внес свою лепту в восстановление доброго имени народного поэта Осетии и популяризацию его творчества среди народов СССР. И это лишь одно благое дело человека, оставившего заметный след в истории своей фамилии и нашей республики.